больше не мог быть «важнее жизни и смерти», как говорил легендарный наставник «Ливерпуля» Билл Шенкли.

Впервые вратарь Гроббелаар заявил о себе в США. В конце 1970-х годов тамошний футбол стал пристанищем для многих британских футболистов, а потому, когда Брюс отправился в Англию навестить родственников, ему не составило труда получить рекомендацию и пройти просмотр в команде «Вест Бромвич Альбион». Гроббелаар понравился менеджеру Рону Аткинсону, но проблемы с получением разрешения на работу помешали сделке. Впрочем, спустя некоторое время клуб «Ванкувер Уайткапс» сдал Гроббелаара в аренду клубу четвертого дивизиона «Крю Александра». В последнем своем матче за эту команду Брюс даже забил гол с пенальти. Он полюбился местной публике благодаря солнечному характеру и яркой манере игры. Кроме того, на него положил глаз скаут «Ливерпуля» Том Сондерс, который, так уж получилось, прибыл посмотреть на бывшего карателя из Родезии и стал свидетелем лучший игры Гроббелаара в воротах «Крю».

В марте 1981 году Брюс стал игроком «Ливерпуля». Наставник команды Боб Пейсли планировал подыскать замену великолепному Рэю Клеменсу, который, по планам менеджера, должен был в течение нескольких лет передавать свой опыт преемнику. Гроббе-лаару следовало прилежно учиться, чтобы со временем продолжить славное дело Клеменса. «Ливерпуль» был лучшим клубом не только Англии, но и Европы, и не собирался сдавать позиций. Брюса роль ученика устраивала, однако летом того же года Рэй внезапно разрушил планы Пейсли, приняв решение уйти в «Тоттенхэм». Так Гроббелаар, по мнению менеджера, преждевременно стал первым номером.

Впрочем, Брюс вел себя так, словно ему не очень-то и нужно становиться лучшим вратарем лучшего клуба. В его игре было всякое — и умопомрачительные сэйвы высшего разряда, и свидетельства вопиющей некомпетентности. Чаще всего Гроббелаару доставалось за то, что он, по мнению специалистов, слишком авантюрно действовал на выходах.

Вообще-то природа футбола такова, что вратари изначально должны были стоять в воротах. Эта аксиома настолько прочно въелась в сознание, что первый революционер, который захотел ИГРАТЬ, а не СТОЯТЬ, априори был обречен на категорическое неприятие. Эволюция игры, однако, заставила смириться с тем, что вратари могут действовать не только на линии ворот, не только в пределах своей вратарской площади, но и выходить