И никак иначе

В футболе нельзя избежать сослагательного наклонения, особенно если речь идет о карьере отдельного исполнителя. Применимо ли это к Хенрику Ларссону? Пожалуй, да. Начиная с двенадцати лет, он боролся с собственной неуверенностью, а затем — с неуверенностью окружающих, чтобы в конце концов стать тем, кем он стал — легендой «Селтика». И не надо проецировать его талант на «большие» лиги и «большие» команды — Ларссон стал великим в этом клубе и в это время.

Когда Хенрик попрощался с футболом, не осталось недосказанности. Это на первый взгляд покажется странным, учитывая, что при всех своих личных достижениях, он так и не сумел завоевать европейский трофей с «Селтиком» или успешно выступить со сборной на одном из больших турниров. Ларссон всегда держал слово — он плакал, покидая «Селтик», но не искал повода, чтобы остаться. Он жалел, что не доиграл до конца сезона в «Манчестер Юнайтед», хотя очень того хотел. Но он обещал.

Ларссон редко когда откровенничал. Настоящий профессионал, работяга, он оставался таким же и за пределами поля, обдумывал каждый поступок и каждое слово. Только шведский журналист, прилетевший в Глазго ради интервью с легендой, сумел разговорить Хенрика. «Понимаете, все это я мог написать сам в Хельсинборге. Расскажите что-нибудь интересное»,— умолил журналист. Ларссон привык говорить на футбольном поле, отгружая в ворота соперников мячи, но на мгновение он сдался. «Я знаю, что я лучше, и я должен их обидеть, чего бы это ни стоило»,— такими словами, как оказалось, заряжает себя перед игрой Хенрик.

Его большие шедевры состояли из маленьких футбольных хитростей. «Когда защитник придерживает тебя за футболку, ты сразу смотришь на лайнсмена и, если есть такая возможность, бьешь его либо хватаешь в ответ»,— признавался швед. Быть жестким, а порой и безжалостным он научился еще в школе, когда от души дубасил одноклассников, произносивших в его адрес расистские шутки. Отец, моряк из Кабо-Верде, сделал все возможное, чтобы уберечь его от ненависти сверстников. Сын взял