Приблизительность в деле, требующем тысячи предосторожностей, сродни хаосу и очень редко тренерам удается избежать висящего над их головами дамоклова меча. После первых же дней чемпионата в газетах появляется множество сообщений об отстраненных от работы тренерах или слухов о готовящихся увольнениях. И мы, журналисты, легко поддаемся искушению взвалить на плечи тренера всю ответственность, которую, по существу, с ним должны разделить другие люди. Никто, например, не задумывается над тем, что было бы, если бы клубы должны были держать у себя тренера как минимум пять лет. Неплохо бы попытаться провести такой эксперимент.

Нет сомнения и в том, что за последние годы положение стало не только сложным, но и невыносимым. Можно даже сказать, что тренеры первыми ощутили на себе издержки роста популярности нашего спорта. Да, надо признать, что с ростом риска выросли и заработки, но, повторяю, к этому вопросу у нас подходят слишком легкомысленно. В прежние времена, например, обязанности тренера были куда менее сложными. От него требовалось гораздо меньше, чем теперь, и ответственности у него было меньше, так как проигрыш не превращался в драму.

Когда-то тренер считался всего лишь «неиграющим капитаном». Он должен был следить за командой, за физической подготовкой доверенных ему игроков, стараться сглаживать всяческие шероховатости. В конечном счете его функции были четко определены и ограничены. Руководители не требовали от него невозможного и если дела команды складывались неважно, ему редко «доставалось» от руководства. Конечно, и тогда тренеров увольняли, но так бывало два—три раза за сезон. Чаще сам тренер решал покинуть команду, возможно даже потому, что собирался заняться другим делом.

В те времена, которые я назвал бы «героическими», матчи не были плодом «высокой стратегии» и потому работать тренеру было легче. Лицо команды определялось прежде всего игроками, их умением, их личными качествами. Тренеру почти ничего не приходилось говорить, а к его подсказкам не всегда прислушивались, не всегда принимали их всерьез. Я убежден, что во времена, о кото